?

Log in

No account? Create an account

блог Фёдора Синельникова

Поверхность истории всегда находится на очень большом расстоянии от того, что кроется в ее утробе


Entries by category: история

Причины победы большевиков в 1917 г. и исторической устойчивости коммунистической диктатуры
sinelnikov_f


В записи «Национальный вопрос и демократия в России» я говорил о том, почему именно большевики одержали победу в борьбе за власть в 1917-20 гг.:

«В условиях торможения царским правительством национального и гражданского процессов в России оказались востребованными идеологии,  не только национальные, но конфронтационные по отношению к существующему режиму. Когда в феврале 1917 г. II Российская держава вошла в состояние агонии, таких движений, несущих в себе ядра новой державной государственности, было четыре: 1) октябристско-кадетское, 2) эсеровское, 3) большевистское, 4) анархистское».

В условиях существования российского державного кластера стратегическое преимущество имело то движение, которое могло бы сохранить государство в прежних границах и даже его расширить. В условиях начавшегося на обломках царской России стремительного формирования политических наций, которое имело необратимый характер, таковым было движение, использовавшее наиболее основательно разработанную интернационалистскую идеологию.  Этой идеологией был именно марксизм.

Но интернационализм мог быть эффективным элементом интеграционной идеологии державного государства только при условии, что он будет дополняться тотальным ограничением свободы экономической жизни. Частная собственность неизбежно ведет к укреплению среднего класса, который и является носителем идеи политической нации, о чем уже шла речь в записи «Об экономических реформах в СССР и РСФСР-РФ»:

«Свободный рынок неразрывно связан с существованием наций как таковых, за исключением их социалистической разновидности. Экономические свободы представляют собой аспект свобод личных. А политически свободные личности естественным образом стремятся консолидироваться для отстаивания и расширения своих экономических прав и интересов. Нация и формируемое на ее основе демократическое государство являются единственной макросоциальной формой, которая обеспечивает коллективное развитие свободных (в политическом отношении) индивидов».

Отказывая «буржуазным» нациям в праве на существование, большевики выступали за содружество «пролетарских» (социалистических) наций, возникающих не на основе «среднего класса», а произрастающих из бюрократической страты, контролирующей «социалистическую» экономику.

Соответственно после своего утверждения в России в качестве новой державной силы советский режим мог продолжать свое существование только при условии поддержания монопартийной диктатуры в экономической и национальной сферах. Созданный в 1922 г. Советский Союз де-факто был унитарным государством и мог существовать как целостный организм только в условиях недопущения частной собственности. Демократия и свободный рынок неизбежно вели к отказу от «социалистической» модификации нации. А свободные нации могут объединяться только в федерации, где ни одна из них не имеет преимущества. СССР же при всей его интернациональной риторике был государством, в котором державообразующую роль играл русский этнос.

Такая система как советская могла утвердиться в державном государстве только при крайне низкой урбанизации, поскольку развитое и многочисленное городское население, осуществляющее экономическую деятельность в условиях свободного рынка, является непреодолимым препятствием для господства коммунистической диктатуры.  И до тех пор, пока советскому режиму удавалось экстенсивно развивать экономику за счет перекачивания демографических ресурсов из деревни в город, он мог поддерживать свое существование – даже на стадии деградации III Российской державы.

Либерализация экономики в СССР и Восточной Европе неизбежно должны были усилить центробежные тенденции и привести к распаду Восточного блока и самого СССР. Поэтому такие реформы – пока система могла себя поддерживать – были для нее неприемлемы. Проведение либеральных экономических реформ в достигших высокой степени урбанизации СССР и восточно-европейских странах неминуемо должно было вести к национальной консолидации и оформлению национальных государств. Как только в СССР в 1989 г. из-за исчерпания демографического ресурса началась экономическая либерализация и широкая демократизация, он немедленно развалился, а Восточный блок прекратил свое существование.  


Мусульманские республики бывшего СССР и III Российская держава после 1991 г.
sinelnikov_f

Особое место на просторах бывшего Советского Союза занимают мусульманские республики. Они оказались словно зажаты между двумя державами – III Российской и Ново-ближневосточной. 

Новая держава в странах Исламской метакультуры возникла в 1919 г. Особенностью Ново-ближневосточной державы стало ее возникновение в номинальных пределах халифата (но не султаната!) Османов. То есть на той территории, на которой мусульманскими (суннитскими) общинами признавался религиозный авторитет халифа. Благодаря этому новая держава и смогла проявлять себя в суннитских странах. Впоследствии ее воздействие распространилось и на те государства, большинство населения в которых было шиитским. 

Первым движением, инициируемым Ново-ближневосточной державой, стала Кемалистская революция. А ее самой первой идеологической доктриной – идеология «Шести стрел» Ататюрка: этатизм (примат государственных интересов над общественными и личными), национализм, секуляризация, республиканское государственное устройство, вестернизация, народность (провозглашающая единство общества и межклассовую солидарность), при особой роли армии. 

В политической жизни стран, связанных с Ново-ближневосточной державой, ведущая роль принадлежит армии и ее лидерам (либо вождям антиколониальных восстаний). Кадровыми офицерами были Ататюрк, Г. А. Насер, А. Садат, А. К. Касем, А. С. Ареф, М. Каддафи, Х. и Б. Асады, С. Хусейн, А. А. Салех, Д. Дудаев. Военизированные формирования возглавлял и Я. Арафат, который не был кадровым военным по причине отсутствия у Палестины собственной государственности. При возникновении кризисных ситуаций в державных государствах, армия постоянно вмешивалась в их политическую жизнь. 

Создание советских республик с мусульманским населением в первые годы Советской власти можно рассматривать как акцию III Российской державы, нейтрализующую мусульманский национализм, а значит и активность Ново-ближневосточной державы в советских пределах. Все среднеазиатские политические нации сформировались в результате советской политики. И это существенно влияет в настоящее время на характер взаимоотношений мусульманских республик СНГ с РФ и III Российской державой. 

Инометакультурный характер рассматриваемых государств предопределяет постепенное нарастание в них импульсов Ново-ближневосточной державы и угасание влияния III Российской. Происходит их дистанцирование как от российской, так и советской политической традиции. Проявлениями этого процесса можно считать, в частности, демонтаж советских памятников (Туркменистан, Узбекистан), переход на латиницу (Азербайджан, Туркменистан, Узбекистан), отказ от российско-советской системы фамилий (Таджикистан), переименование городов с традиционными русскими и советскими названиями (Туркменистан, Казахстан). Эти проявления наиболее заметны в Туркмении и Узбекистане. 

Примечательно, что в ряде среднеазиатских государств обнаруживается сходство с идеологией кемалистской Турции, а лидеры Туркмении и Казахстана официально приняли титулы, являющиеся откровенной калькой с фамилии Ататюрка (Отца турок): Туркменбаши (Глава туркмен) и Елбасы (Лидер нации). 

Различие между государствами Исламской метакультуры, возникшими на обломках Советского Союза и сформировавшимися за его пределами, состоит в основном в том, какая сила стала носителем национально-политической идентичности. Если в «дальнем зарубежье» эту роль играла главным образом армия, то в пост-советских странах – преимущественно партийная и государственная номенклатура. 

Еще одной особенностью пост-советских государств этой метакультуры является их строго секулярный характер, унаследованный от СССР и усиленный остаточным воздействием III Российской державы. В этом отношении они гораздо ближе к Турецкой республике, чем к арабским странам. 

Одной из идеологем, скрепляющих мусульманские государства СНГ с III Российской державой, является культ «Великой отечественной войны». Хотя в некоторых из них он существенно сдал свои позиции в последнее время, до сих пор «День Победы» 9 мая является единственным общим государственным праздником военно-политического характера для РФ и этих мусульманских государств. 

Другим магнитом, удерживающим мусульманские республики бывшего СССР в орбите влияния III Российской державы, выступает русская диаспора, наиболее многочисленная в Казахстане (около 23% населения республики), а также в Киргизии (около 7%). Естественно, что именно в наиболее русифицированных Казахстане и Киргизии в наилучшей степени сохраняется советское наследие (советская топонимика и памятники, введенная в 1940 году кириллица). 

Как в случае с Грузией и Молдовой, важным фактором, сохраняющим мусульманские республики в орбите влияния III Российской державы, являются межнациональные и внутригосударственные конфликты: карабахский – для Азербайджана, межклановый – для Таджикистана. В этом же ряду сохраняющаяся с позднесоветских времен напряженность между киргизами и узбеками на юге Киргизии и противостояние между Севером и Югом республики. 

Влияние Ново-ближневосточной державы проникает не только в страны СНГ, но и в автономные республики РФ. Наиболее выразительным оно стало в Чечне в 90-е годы. Влияние этой державы, в силу метакультурных причин, сохраняется в этих регионах и сегодня, а в будущем будет только усиливаться. С течением времени все мусульманские республики СНГ (а в будущем – и РФ) будут все более отдаляться от III Российской державы и ее политических институтов. Это предопределено, с одной стороны, метакультурной идентичностью автономных республик с титульными мусульманскими этносами. С другой – деградацией III Российской державы. Ново-ближневосточная держава также деградирует, но она является частью Исламской метакультуры.


"Умремте ж под Москвой". Путин и Наполеон
sinelnikov_f

«…Из числа многих в своем роде сметливых предположений было наконец одно – странно даже и сказать: что не есть ли Чичиков переодетый Наполеон…»

                                                         Н. В. Гоголь. «Мёртвые души»


На предвыборном митинге 23 февраля Путин напомнил собравшимся о том, что в этом году исполняется 200 лет со дня Бородинской битвы и сумел процитировать пару строчек из поэмы М. Ю. Лермонтова «Бородино»: «Умремте ж под Москвой». Почему именно оппозиционная Путину Москва заняла в речи прошло-будущего президента такое ключевое место? Москву-то в 1812 году сдали супостату, причем сожженной. Получается как-то нелогично: Путин, намеревающийся занять Кремль, призывает сторонников защитить Москву. Кто же тогда этот зловещий Наполеон2012?  

Исторические параллели – дело неблагодарное и не слишком убедительное. И все же они манят нас. Вглядываясь в них мы, возможно, приближаемся к выяснению закономерностей истории. Или создаем новые иллюзии.

Еще в далеком 2000 г. в «Новой газете» появилась статья под названием «Станет ли Кремль островом Св. Елены?», в которой хронология только начавшего свое восхождение на вершины власти Путина остроумно сопоставлялась с хронологией карьеры Наполеона. Эта тема, видимо, носилась в воздухе и не раз поднималась в отечественной прессе: Владимиром Рыжковым и Виталием Цепляевым в декабре того же 2000 г., а в 2004 г. – Максимом Соколовым. Попробуем продолжить эту традицию и, более того, заглянуть в возможное будущее России.

Действительно, с разницей ровно в 200 лет события во Франции и в России как будто повторялись. 1789 г. – созыв Генеральных штатов, ставших Национальным собранием; 1989 г. – первый съезд народных депутатов СССР. 1793 г. – казнь Луи XVI и установление Якобинской диктатуры; 1993 г. – разгон Ельциным Верховного Совета и принятие авторитарной конституции (в «Новой газете» проводилась параллель между Термидором 1794 г. и событиями 1993 г.). На фоне этих событий и происходил подъем Наполеона и Путина.

В 1796 г. Наполеон назначается командующим Итальянской армией. С этого момента начинается его военная эпопея в Европе. Через двести лет Россия к счастью, уже не могла вести масштабных войн, да и державный люд у нас как-то измельчал, поэтому отечественным аналогом возвышения Наполеона стало назначение Путина в 1996 г. в президентскую администрацию Павла Бородина.

Наполеон добывал славу и авторитет на полях сражений. Владимир Владимирович – в тихих аппаратных играх. Результаты, как ни странно, получились сходными. В 1799 г. Наполеон при поддержке Сийеса осуществил государственный переворот (18 брюмера – 9 ноября). Российский вариант Брюмера подготовили Волошин, Березовский, Чубайс. 9 августа Путин был назначен и.о. премьера, а с 31 декабря 1999 г. он становится и.о. президента. В 1800 г. Наполеон провел референдум о новой конституции (VIII года республики), сосредоточившей всю полноту исполнительной власти в руках первого консула; в 2000 г. Путин был избран президентом России.

Расстрел герцога Энгиенского 21 марта 1804 г. вполне может быть соотнесено с арестом и первым приговором Ходорковскому в 2003-2005 гг. Как расстрел герцога Энгиенского оскорбил всех европейских монархов в начале XIX века, так и арест Ходорковского и процессы над ним стали вызовом современным элитам Запада. У этих двух событиях есть и внутриполитическая аналогия. Герцог Энгиенский был представителем старой элиты, но и арест Ходорковского, как это ни парадоксально на первый взгляд, нанес удар по консервативной оппозиции: ЮКОС оказывал существенную финансовую поддержку КПРФ.

В 1804 г. Наполеон стал императором. В 2004 г. Путин был повторно избран президентом России – уже не как «преемник» Ельцина, а как самостоятельный и единоличный политический лидер. В дальнейшем Путин оставался фактическим лидером государства даже в условиях передачи президентских полномочий Медведеву на 2008-2012 гг. Примечательно, что Рыжков и Цыпляев в своей статье за несколько лет до этого предупреждали об опасности «превращения в 2004 г. президента в пожизненного императора».

Во внешней политике было бы комично искать параллели между Наполеоном и Путиным: с одной стороны – Маренго, Йена и Ауэрштедт, Аустерлиц и Ваграм; с другой – упразднение военно-морской базы в Камрани, американская база в Киргизии, расширение NATO, цветные революции в Грузии и Украине. И все же два события можно попробовать сопоставить. В 1808 г. Наполеон вторгся в Испанию, которая является южным соседом Франции, сверг местных Бурбонов и посадил на испанский трон своего брата. В 2008 г. после открытого вооруженного конфликта с Грузией (интересно, что эта страна, как и Испания, отграничена от страны-агрессора горной грядой) Россия оккупировала часть ее территории.  

Признание сепаратистских республик Россией закладывает под ее внешнюю политику и ее федеративную структуру мину, которая обязательно разорвется: во-первых, от поддержки сепаратистов рано или поздно придется отказываться и передавать контроль над ними международным силам, что может произойти в 2013 г. и будет крайне болезненно для российского престижа; во-вторых, признание Россией независимости сепаратистских республик создает весьма опасный прецедент и представляет угрозу для целостности самой России, в состав которой входит двадцать автономий.

Для Наполеона война в Испании оказалась совершенно бесперспективным начинанием. Испанские герильерос изнуряли французские войска и ослабляли стратегические позиции императора на континенте. Испанская кампания не могла завершиться победой – в 1813 г. наполеоновские войска оставили полуостров. Решающую роль в поражении Наполеона в Испании сыграла та военная поддержка, которую испанцы получили от Англии (современным аналогом которой для Грузии выступают США).

Итак, что же нас и нашего «героя дивного» может ожидать в ближайшем будущем? Давайте посмотрим на апогей и закат военно-политической карьеры Наполеона.

В 1811 г. Наполеон окончательно принял решение о войне с Россией. В августе этого года на торжественном приеме дипломатического корпуса Наполеон два часа отчитывал российского посланника князя Куракина, обвиняя Александра I в несоблюдении мирных договоренностей. Этот дипломатический инцидент был воспринят как предвестие неминуемой скорой войны между двумя государствами. В сентябре 2011 г. на съезде «Единой России» Медведев предложил кандидатуру Путина на пост президента. И сразу вслед за этим Путин в начале октября выступил с амбициозным проектом Евразийского союза.

На днях Путин будет избран президентом и в мае пройдет инаугурацию. Вот тогда и начнется у нас самое интересное. В плане исторических аналогий.

В июне 1812 г. Наполеон вторгся в Россию, в сентябре произошло Бородинское сражение и занята Москва, а уже в октябре началось отступление Великой армии из сожженной Москвы. Через год, в октябре 1813 г. в «битве народов» при Лейпциге Наполеон потерпел решающее поражение. Его империя разваливалась, марионеточные королевства выходили из повиновения, союзники неумолимо приближались к границам Франции. В начале апреля 1814 г. Наполеон был вынужден отречься от трона в пользу своего трехлетнего сына и «римского короля» – Наполеона II. В марте 1815 г. началась эпопея «ста дней», завершившаяся в июне Ватерлоо и вторым отречением.

Быть может, уже осенью 2012 г. мы станем свидетелями нарастающей череды провалов и поражений Владимира Путина, которые, достигнув своего апогея к концу 2013 г., приведут к отставке «национального лидера» в начале 2014 г. Еще более фееричным будет в таком случае стремительное возвращение Путина весной 2015 г. к вершине власти. Возвращение сколь неожиданное, столь и быстротечное.

Было бы любопытно, конечно же, узнать, что думает сам Путин об экстраполяции картинок прошлого на будущее, читал ли он в 2000 г. «Новую газету» и чистит ли он себя под Наполеоном, пытаясь выяснить, насколько он матери-истории ценен. Известно лишь, что образ французского императора вызывает интерес у российского президента. В 2000 г. во время визита во Францию Путин с большим интересом разглядывал экспонаты в наполеоновском зале Лувра. А в 2003 г. его визит в Париж начался с посещения Собора Дома инвалидов, в котором покоится прах Наполеона.

Возможно, что российские события последних лет вызвали у Путина впечатление, что история не повторяется. И что в 2012 г. он сможет смело идти на выборы и благополучно просидеть в кресле президента еще 12 лет. А потом еще. И еще. И никакой аналог острова святой Елены ему не грозит. Главное – не совершать глупостей, типа вторжения в варварскую и холодную Россию. Будут расти цены на нефть, и все эти наши рассуждения окажутся еще одним неосуществившимся прогнозом.

Но если Путин все же сопоставляет себя с Наполеоном (хотя бы иногда), сегодня он должен очень внимательно присматриваться к своему окружению. Кто же окажется аналогом отступивших от Наполеона Талейрана и Фуше? Чубайс со Степашиным или Волошин с Патрушевым? Вычисления эти довольно сложны, ведь среди российских политиков может появиться слишком много тандемов – «пороков, опирающихся на руку преступления». 

Если продолжить аналогию, то можно предположить, что в 2014 г. Путин отречется в пользу своего «вечного преемника» Медведева. В таком случае путинской  Эльбой могла бы стать дача на Селигере или у берегов какого-нибудь кооперативного озера. Однако слабый наследник в условиях обострения кризиса окажется не в силах удержать власть. Вслед за падением Наполеона во Францию вернулись Бурбоны. Какая реставрация возможна в России 2014-2015 гг.? Возможно, власть перейдет к левоцентристскому большинству в Государственной Думе (аналог первой реставрации Бурбонов). Вспомним, что рабски покорные ранее Наполеону сенаторы, которых удалось собрать Талейрану в Париже в 1814 г., поддержали низвержение династии Наполеона и реставрацию Бурбонов. Кто же тогда будет российским аналогом Луи XVIII? Скорее всего, не Зюганов. Но где окажется путинский остров Святой Елены? Быть может, бывший национальный лидер составит компанию прогуливающимся по земле Туманного Альбиона экс-олигархам? Впрочем, возможно, что эти аналогии уже неуместны, и мы уже удаляемся от нашей основной темы.

Проведение исторических аналогий – весьма спорное занятие. Но занимательное. Ведь история любит посмеяться над теми, кто считает себя ее властителями и любимцами.    


Избрание Председателя ВС РСФСР в мае 1990 г.: почему победил Ельцин?
sinelnikov_f

В мае 1990 г. на Съезде развернулась упорная борьба за пост Председателя Верховного Совета РСФСР между Борисом Ельциным, олицетворявшим реформистскую интенцию, и Иваном Полозковым, первым секретарем Краснодарского крайкома партии и членом ЦК, который в свою очередь на тот момент репрезентировал в Верховном Совете консервативную интенцию (более подробно о двух интенциях державы и раздвоении Системы – в записи от 3 ноября. Ни тот, ни другой кандидат дважды (25 и 26 мая не мог получить необходимого для победы количества голосов (хотя второе голосование было для Ельцина более удачным – см. http://www.praviteli.org/rsfsr/rsfsr1/yeltsin.php). И в этот момент под давлением Горбачева и Яковлева Полозков снимает свою кандидатуру в пользу Александра Власова, председателя Совета министров РСФСР. В итоге 29 мая Ельцин одерживает победу над Власовым и избирается Председателем ВС РСФСР (набрав на 4 голоса больше, чем было предусмотрено регламентом).  

Голосование 29 мая явилось одним из решающих событий позднесоветской истории. Победа Ельцина (не как персоналии, а как выразителя определенной общественно-политической интенции) фактически означала, что Съезд и Верховный Совет РСФСР стали основными институциональными опорами реформаторского течения в системе общесоюзной и российской государственности.

Чем руководствовались Горбачев и Яковлев, заменяя кандидатуру Полозкова на Власова?

Вполне возможно, что менее консервативный Власов, занимавший к тому же во властной иерархии весьма высокое положение, представлялся им более проходной фигурой, которая устроит большинство депутатов.

Но возможно, что Третья Российская держава намеренно допустила победу Ельцина. Потому что победа национал-коммунистического крыла (а именно к нему можно отнести Полозкова) в государственных структурах РСФСР не могла в тот момент устраивать Третью державу. Тогда ее задачей было удержание союзных республик, ослабление в них центробежных настроений. А приход к власти в РСФСР национал-коммунистической консервативной группировки, напротив, могла их только усилить.

Кроме того, в условиях нарастания гражданской активности в СССР и РСФСР Третья держава стремилась ввести реформаторскую интенцию в институциональные рамки и, тем самым, лучше ее контролировать. Аморфная государственность РСФСР вполне могла играть роль этих рамок.

Внутреннее противоречие между стремление Третьей державы сохранить Союз и необходимостью проведения экономических реформ и расширения демократизации загоняли Систему во всё более безвыходное ситуацию. Потому любые действия Третьей державы в этот период были внутренне противоречивыми, так как установление власти реформаторов в РСФСР в ближайшей перспективе ослабляло союзный центр, а значит и Третью державу.